Глава 8. Сборная России

Главная страница /  Биография / 

Так сложилось, что в Юношескую сборную России меня привез Владимир Александрович Казаченок. Когда я еще выступал за «Светогорец», он позвонил Александру Сергеевичу Гребневу, тренировавшему российских юношей, и попросил посмотреть «одного мальчика». «Маль­чиком» был я. Гребнев согласился, и мы приехали к нему на сбор. У Александра Сергеевича тогда пошла волна новых ребят, поэтому я для него оказался «одним из» и никакого повышенного внимания, естественно, не вызывал.

Юношеская сборная

Самое яркое впечатление от того сбора —  то, что я впервые надел футболку с надписью «Россия», а также получил шикарный спортивный костюм. И еще — дружеские подколки ребят, уже тогда представлявших команды высшей лиги, — Пиюка, Измайлова, Карена Оганяна. Они считали своим долгом осведомиться у меня, «как там дела в области, нормально?» Я улыбался и говорил, что нормально, и что-то едкое отпускал им в ответ.

Потом была «молодежка», куда я попал, будучи игроком «Зенита» Это произошло после домашней победы над московским «Динамо» — 2:1. Сборную тогда тренировал Валерий Гладилин, ныне главный тренер петербургского «Динамо». Но... после трех тренировок он сказал мне, что может взять с собой на ближайший выезд в Югосла­вию только трех нападающих, и остановил свой выбор на Рус­лане Пименове, Дмитрии Булыкине, Спартаке Гогниеве. Пришлось вернуться домой. Юрий Андреевич прокомменти­ровал этот неудачный вояж в том духе, что я уже не тот. И следую­щие пять игр за «Зенит» приш­лось сидеть на скамейке.

Потом Гладилина сняли. У руля «молодежки» стал Газзаев, который тогда еще не был главным тренером ЦСКА. Он меня вызвал на матч с Францией, где я провел победный гол, и как-то сразу стало гораздо легче психологически. Появилось ощущение, что я достоин этой команды. Как следствие, меня начали приглашать постоянно, и в этом цикле удалось сыграть со Словенией и Швейцарией. В первой встрече я вышел на замену, забил гол, и мы выиграли 3:1, а во второй... Во второй я опять вышел на замену и не сделал НИЧЕГО! Мы сыграли вничью 3:3, ведя по ходу поединка два мяча, и для нас это было равносильно поражению. Трудно описать разочарование, охватившее меня тогда...

Саша, ты уже не тот

— Обычно Саша отходит от поражений на следующий день, — говорит Татьяна Вениаминовна, — а тут он почти трое суток молчал. Ходил мрачный, потерянный какой-то, ни с кем не общался, на нас не реагировал... Так его расстроила эта ничья.

У нас тогда была очень сильная сборная, быстрая, мобиль­ная, техничная. Если бы мы удержа­ли победу и попали на молодежный чемпионат Европы, то наверняка бы произвели там фурор. Ведь многие ребята сейчас выступают на ведущих позициях в клубах премь­ер-лиги. Неудивительно, что в этой команде мне приходилось выходить на замену. Такое тактическое решение Валерия Георгиевича, судя по всему, было оправдано, пос­кольку я забивал «со скамейки».

Ничья, равнозначная поражению

Тренер Газзаев и тренер Морозов очень отличаются, как, впрочем, два любых наставника. У них разное видение игры, разная методика ведения тренировки. Газзаев очень эмоциональный человек. Нет, не так. Газзаев ЧРЕЗВЫЧАЙНО эмо­циональный человек. Если Морозов, например, во время матча может промолчать, то голос Валерия Георгиевича обязательно звучит. И, как ни странно, порой с Газзаевым мне было легче, чем с Морозовым. Может быть, потому, что он бывший нападающий.

Кстати, поражение от газзаевского ЦСКА стало для нас в сезоне 2002 года одним из самых обидных. Мы пропустили гол со штрафного буквально на последних минутах и оказались в середине турнирной таблицы. Весна 2002 года вообще как-то не задалась: потеряли довольно много очков, и к тому же столкнулись с непредвиденными проблемами.

В футбол играют
настоящие мужчины

Нам оказалось негде тренироваться! В городе элементарно не было поля, на котором можно было играть в футбол. Юрий Андреевич договорился со своим старым другом, ныне покойным Валерием Лобановским, чтобы мы в паузе между матчами готовились в Киеве. И когда мы вылетали на сбор в столицу Украины, начальник команды Юрий Михайлович Гусаков подошел ко мне и попросил паспорт, чтобы оформить эстонскую визу. Спрашиваю: «Зачем?» Он отвечает." «Тебя вызывают в Национальную сборную на товарищеский матч «Эстония — Россия». Честно говоря, подумал, что Юрий Михайлович шутит.

Однако все было серьезно. Мы вернулись из Киева, сыграли с «Торпедо», где мне удалось открыть счет своим голам в сезоне, после чего я отправился сначала в Москву, а затем в Прибалтику. Из Петербурга в столицу летел на самолете. В аэропорту меня встретили, отвезли на машине в гостиницу «Международная». Там была молодежная сборная, в которой я почти всех знал, а национальная приехала только на следующий день. Легионеры же подъехали прямо в Эстонию. Первое время я немного стеснялся и контачил лишь с Антоном Бобром из «Крыльев Советов», «же­лезнодорожниками» Маратом Измай­ловым, Дмитрием Сенниковым и спар­таковцем Дмитрием Сычевым. Потом постепенно привык и тренировался в обычном режиме. Сама игра, правда, нам не удалась — мы уступили 1:2, а у меня, как в том памятном первом матче за «Зенит», опять ничего не получалось. На следующий матч, во Францию, меня не взяли. Поехал вместе с молодежной сборной в Германию. Там мы хоть и уступили в товарищеской встрече 1:2 (единственный гол забил Андрюха Аршавин), однако немецкие комментаторы признали меня лучшим. Это порадовало, поскольку Олег Иванович Романцев в одном из интервью заметил, что специально отправил меня и Бобра в Германию, чтобы просмотреть в качестве кандидатов в национальную сборную. Дескать, шансов выйти на поле Сен-Дени против французов у нас не было, а в «молодежке» мы бы получили необходимую игровую практику. Так что вопрос о моем участии в подготовке к чемпионату мира решался в Германии.

Встреча не удалась

— Я очень хотел, чтобы Саша поехал на чемпионат мира, — признается Анатолий Рафаилович. — Ведь такое событие в жизни может и не повториться. Игра в Германии была определяющим фактором, и, судя по тому, как развивались события, впечатление о Саше было хорошим.

Почти сразу по возвращении из «молодежки» Романцев вызвал меня на «Кубок LG» — последний этап подго­товки к мировому первенству. «Зенит» как раз вернулся из Москвы, где проиграл в финале Кубка ЦСКА. Решающий матч в таком турнире — этапный в карьере каждого футболиста. Но увы... Встреча нам не удалась, — ЦСКА полностью нас переиграл как в тактическом, так и в физическом плане. У меня вообще не было моментов, а если нападающий не создает остроты у ворот соперника, это означает, что он провалил матч. Впрочем, даже то, что «Зенит» дошел до финала, уже стало для нас большим успехом. Ведь на предыдущих стадиях мы побеждали за счет «золотых» мячей, то есть при определенной доле везения. И потом, уступить более сильному противнику не так обидно, как поражение в равной борьбе.

Кубок LG

Я тогда испытывал смешанные чувства — горечь от поражения и ожидание чего-то неизведанного, но очень интересного. Причем родителям я ничего не говорил, пока у меня на руках не было приглашения и билета. В первой игре — против Белоруссии — вышел в стартовом и довольно-таки экспериментальном составе. Отыграл чуть больше тайма, ничего не забил. Проиграли по пенальти. Потом вышел во встрече с югославами вместе с Сычевым, поучаствовал в его ответном мяче и четко исполнил послематчевый одиннадцатиметровый.

— Когда он поехал в Москву на этот турнир, — говорит Анатолий Рафаилович, — я, честно говоря, думал, что шансы у него мизерные. Но потом оказалось, что травму получил Попов из ЦСКА, и в распоряжении Романцева остались только четыре форварда, то есть столько, сколько нужно для заявки. И когда он вышел против югославов, я все понял...

Владимир Владимирович каждому пожал руку

Собственно говоря, особой конкуренции за место в составе среди нападающих не получилось. Нас было, четверо, и все четверо поехали в Японию. Однако мысль, что меня могут взять на чемпионат мира, пришла ко мне только после матча с Югославией — сыграл-то я неплохо. А вот среди полузащитников «отцепить» могли многих. Впрочем, на эту тему в расположении команды старались не говорить — нервничали. Но в результате решение Романцева восприняли спокойно, и когда Андрей Аршавин уезжал домой, он пожелал мне удачи. Состав тогда зачитывали в прямом эфире на ОРТ в 21.20, а нам сказали, кто поедет, примерно за полчаса до этого. А у моих родителей телефон стал разрываться от поздравлений.

— Звонков было столько, что мы не успевали на них отвечать, — говорит Татьяна Вениаминовна. — Поздравляли все: друзья, знакомые, родственники и даже люди, с которыми мы очень давно не общались.

С питанием нам явно повезло

Для меня появление в сборной — такой же качественный скачок, как при переходе из «Светогорца» в «Зенит». Судите сами: три тренера, два врача, три массажиста, пресс-атташе — и тех сразу двое плюс переводчики и, что немаловажно, свой повар. Обстановка, естественно, рабочая, каждый знает, что нужно делать. Среди футболистов какого-то деления на «стари­ков» и «молодых» я не заметил. Перед отъездом в Японию к нам на базу прие­хал президент Рос­сии Владимир Вла­димирович Путин. Такого ажиотажа я не видел никогда. Одной охраны че­тыре машины! Мы его немного зажда­лись и не вовремя завершили трени­ровку, зато Владимир Владимирович каждому пожал руку. Интересно, что он оказался невысоким, примерно 170 сантиметров, то есть даже ниже меня. Вместе с ним на базу приехала сборная России по хоккею, завоевавшая «серебро» на чемпионате мира. Как и президент, они пожелали нам удачи, но, видно, мы были уже настолько «накрученные», что особенного эмоционального подъема это не вызвало.

За время подготовки мы участвовали в съемке для телевидения, при­нимали у себя эстрадных артистов во главе с Аркадием Аркановым и однажды выбрались в церковь. Кроме того, у нас за пару дней до отлета была большая пресс-конференция в прямом эфире на ОРТ. Народу там было немного: команда и человек двадцать-тридцать болельщиков. Вел пресс-конференцию Кирилл Клейменов, который адресовал мне всего один вопрос: «Как будешь праздновать голы?» Вроде намека на наше с Аршавиным катание по траве. Я ответил примерно следующее, что были бы голы, а как их отметить, продумаем. Потом Арканов написал мне в книжечке: «Саша, ты прав! Забивай и празднуй!» Это было последнее публичное появление перед Японией.

Перспективы были
самые радужные

Улетали мы из аэропорта Внуково самолетом Анатолия Чубайса. Интересно, что на базе нас провожал знаменитый Пал Палыч Бородин, а в аэропорту еще и журналисты. Лететь надо было около девяти часов, и я сидел рядом с Димкой Сычевым. Хорошо, что кормили нас без ограничений и когда мы хотели. По прилету нас разместили в гостинице, причем я оказался в номере с Алексеем Смертиным. Из развлечений там были телевизор и видеомагнитофон, который, однако, не подходил для наших кассет. А по «ящику» — десять каналов, в том числе и ОРТ-Хабаровск.

С питанием нам явно повезло — кормили вкусно. Завтрак начинался с десяти утра и включал в себя шведский стол с яичницей, сосисками, йогур­тами, соками. Столы были накрыты для четырех человек, и я попал в компанию к Сычеву, Пименову и Сенникову. Поскольку у нас поначалу было две тренировки в день, то обед приходился как раз на время между ними. Меню тоже было весьма занимательное: на первое — куриное филе, два супа на выбор: грибной или какой-нибудь бульон, на второе — обычно жареные рыба, мясо, курица, а в качестве гарнира макароны или картошка. Большой выбор соков. Ужин мало чем отличался от обеда, с той лишь разницей, что не было супов. Интересно, что, например, в «Зените» нам запрещали есть запеканку, а в сборной никаких ограничений не было. Главное, надо было держаться своего игрового веса. Поэтому мы каждый день вставали на весы. Что ж, мои «боевые» 74 килограмма были на уровне.

Почему тебя
не выпускали раньше?

Сейчас меня часто просят рассказать, что интересного было в Японии. А мне и сказать-то нечего. Дни как в Стране восходящего солнца, как у нас на базе в Бору были почти одинаковыми. Тренировка, восстановление и снова тренировка, тактические занятия, личное время, да, пожалуй, и все. Просто у сборной был четкий план подготовки, в котором не было места разным случайностям.

В Японии большим подспорьем стал Интернет. У многих ребят бы­ли свои ноутбуки, причем зачинщиком выступал Руслан Нигматуллин, который сидел в Сети практически постоянно. Я же заимствовал «машину» Димки Сычева и лазил на свой сайт и сайт «Зенита», а также смотрел почту. Часто общался с друзьями, выходя на связь, словно заправский разведчик. Почти каждый день звонил родителям. Наш разговор обычно сводился к двум фразам: «У тебя все хорошо?» — «Все хорошо». Перед нашей первой игрой нам устроили небольшой отдых, а вечерняя тренировка была легче обычной. В принципе, круг людей, которые выйдут против Туниса, был определен, поэтому особого напряжения не было. Сидя на скамейке, мы с ребятами комментировали перипетии матча всякими шуточками. Удивительно, но хотя на стадионе было почти 35 тысяч человек, особого шума и гвалта не было. На нашем «Петровском» и то больше кричат.

Голы почему-то пошли

После победы над Тунисом, а особенно после того, как мы узнали, что японцы с бельгийцами сыграли вничью, в команде царило веселье. Еще бы, ведь мы оказались на первом месте в группе, и перспективы были самыми радужными. Весь наш автобус тогда светился одной спокойной радостной улыбкой.

Тяжелее оказалось в Иокогаме, где мы играли второй матч — против Японии. Добирались мы туда на поезде около двух часов, да еще и место жительства временно пришлось поменять... На самом стадионе собралось 80 тысяч зрителей, и почти все они поддерживали хозяев. Мы тогда уступили 0: 1, и настроение было просто отвратительным. До следующего дня, а точнее, до известия: «Бельгия сыграла вничью с Тунисом», все ходили мрачные. После новости, что нас в последнем матче устраивает ничья, все стало на свои места.

Впервые пообщаться с Романцевым удалось только во время матча с Бельгией, когда мы уже проигрывали 1:2. Он подозвал меня к себе и сказал: «Саша, выходи». Пока готовили замену, нам заколотили еще один мяч. Естественно, положительных эмоций это не добавило. Я вышел на поле на десять минут и успел отметиться голевой передачей. Сейчас вспоминаю, что делал ее осмысленно и даже успел подумать: «Наверняка „Сыч“ залез в офсайд». Потом у меня — самого был полумо­мент, но с угла вратар­ской я запустил мяч вы­ше ворот. После свистка Сычев плакал, я как мог держался. Опущенные головы, гнетущее мол­чание; Романцев с Гершковичем, сразу же заявившие, что подают в отставку. У ребят в авто­бусе были такие лица, как будто где-то рядом лежит покойник. На следующий день у нас была легкая тренировка, в которой принимали участие только пред­ставители чемпионата России (легионерам дали отдохнуть), за которой никто из наставников даже и не смотрел. Я тогда сменил Сашу Филимонова в воротах и пропустил кучу мячей. Но мне тогда было все равно что происходит.

В Петербург я возвращался транзитом через Москву, где меня встречали родители Пименова. У них я задержался на день и приехал домой поездом. Здесь меня встречал приятель Михаил Семенов, отвезший на базу в Удельную. Только оттуда я отправился к родителям. Ехал не с пустыми руками: всем вез сувениры, крестной, например, японских кукол, а брату — футбольный костюм. Стоило только приехать, как тут же посыпались звонки от знакомых и журналистов, причем основной вопрос был: «почему тебя не выпустили раньше?» Откуда мне знать, почему.

— Саша вернулся очень расстроенный, — вспоминает Татьяна Вениаминовна. — Почти как после того злополучного матча со швейцарцами. Он бы быстрее отошел, да его начали постоянно теребить расспросами, что и как. Журналисты звонили нам, когда он только-только с поля вместе с бельгийцами ушел, спрашивали, какие мы испытываем чувства. А какие чувства мы можем испытывать, когда Саша проиг­рывает.

Почти сразу же меня начали разрывать на части телевизионщики плюс постоянные звонки от газетчиков. Пришлось просить клуб организовать пресс-конференцию на «Петровском». Пришло не то тридцать, не то сорок корреспондентов, которые бомбардировали меня вопросами около часа. Ответил, кажется, на все. Через несколько дней мы с Юрием Андреевичем поехали в Финляндию, где в это время «Зенит» проводил очередной сбор. Когда мы сели в машину, Морозов пожал мне руку и сказал, что я молодец. На границе мы вместе с ним смотрели четвертьфинал Бразилия — Англия, обменивались впечатлениями, болели за Бразилию. В Стране тысячи озер меня уже никто не донимал, все прекрасно понимали, как меня достала тема чемпионата мира. Поэтому оставшиеся до окончания сбора дни я спокойно тренировался.

Честно скажу, время как бы разделилось на «до» и «после». На чемпионате мира все было быстрее — техника, принятие решений, скорости плюс более интересное исполни­тельское мастерство, плюс новые мячи — все это придавало «мундиалю» особен­ную атмосферу, которой в первенстве России пока нет. Говорят, что после Японии я возмужал, почувствовал себя лидером. Отец считает, что пришло ощущение полноправного игрока основного состава. Может быть, со стороны заметнее. Однако сам по себе я этого не чувствовал. Вот только в чемпионате голы почему-то пошли. Но это, скажем так, «новейшая история».

Об А. Кержакове говорят не только футболисты...

Виталий Леонтьевич Мутко — президент футбольного клуба «Зенит».

Нынешний «Зенит» — команда очень молодая. Пришло новое поколение, отличное от предыдущего. И вместе тем все ребята очень разные. К примеру, трудяга Кержаков не похож на талантливого Аршавина, но их объединяет общая профессия. Да, именно профессия. Футбол стано­вится серьезной высокооплачи­ваемой работой, интерес к которой постоянно растет. И если раньше в питерских футбольных школах был недобор, сейчас конкурс составляет шесть-семь человек на место!

Изменилась и психология игроков. Они требуют к себе ува­жения, с ними невозможно общаться на повышенных тонах, и в разговоре они могут вежливо поинтересоваться: «Извините, вы что на меня кричите?» Из отрицательных черт отмечу слабое здоровье нового поколения питерцев. Сказываются плохие климатические и экологические условия, вследствие которых наши ребята отстают в развитии от сверстников на пару-тройку лет. Кроме того, у нынешней молодежи непонятное стремление во что бы то ни стало уехать за границу. Ведь тот же Александр Панов как-то заметил: «Здорово, что я узнал французский футбол, но у нас не хуже».

Виктор Понедельник — центральный нападающий ростовского СКА, «Спартака» и сборной СССР 50-60-х годов.

— Российский футбол получил в лице Кержакова классного нападающего. Форвард молод, быстр, техничен, агрессивен, а главное — умен. Он владеет полным набором качеств, позволяющих держать в напряжении даже самую хладнокровную оборону. Чего еще не отнять у питерца, так это заряженности на гол. Из каждого момента он выжимает по максиму­му — не случайно же лидирует среди бомбардиров чемпионата. Причем, что характерно, с некоторых пор каждый удачный маневр футболиста уже не удивляет болельщиков. Они привыкли к его неорди­нарным ходам, больше того —  их ждут. А это — удел талантливых. Мне кажется, сейчас очень важно, чтобы судьи оберегали его от излишне резких защитников. Да, от травм никто не застрахован, но лидерам всегда достается больше других. Олег Романцев абсолютно правильно включил Кержакова в состав сборной накануне ее поездки в Японию. Жаль только, что мало дал там ему поиграть. Связка Кержакова с Сычевым, естественно, в нормальном состоянии последнего, смотрелась весьма интересно. Что ж, будем считать это авансом, который Александр отработает уже у Газзаева.

Андрей Кириленко — форвард баскетбольной команды «Юта Джаз» и сборной России.

— Я бы хотел познакомиться с Кержаковым. Впрочем, не исключено, что мы уже видели друг друга раньше, поскольку учились в одном и том же спортивном интернате. Но видеть — это одно, а поговорить с ним — совсем другое. Ведь спортсмены, выступающие на высоком уровне, очень интересные собеседники. Можно многое узнать о различных соревнованиях, о том, что происходит внутри спорта. И не забывайте, что все они — люди с характером, без которого чего-нибудь добиться в спорте просто невозможно.

Сергей ЮРАН — нападающий киевского «Динамо», португальских «Бенфики», «Порту» и московского «Спартака».

— У Кержакова солидный потенциал, в избытке голевого чутья, да и возможностей для роста предостаточно. Нельзя не отметить желание, с которым он борется за каждый мяч, за каждую удобную позицию. Это качество для классного нападающего одно из самых важных. Радует, что Александр прибавляет от игры к игре, что улучшается его взаимопонимание с партнерами, да и что техника у него в ладах со скоростью... Однако есть одно обстоятельство, заставляющее говорить о его плюсах сдержанно. Сейчас пресса много пишет и рассуждает о достоинствах Кержакова и, как следствие, он вскоре подвергнется испытанию медными трубами. Выдержит он его — достигнет высот мастерства. Снизит требовательность к се­бе — остановится в росте.

Николай Осянин — нападающий «Спартака», лучший бомбардир чемпионата СССР 1969 года.

— Я видел много разных нападающих — и получше, и похуже Кержакова. Но он из тех, кто не затеряется в любой команде. Очень самобытен-настырный, скоростной, изобретательный, с поставленным ударом. Неспроста его сегодня считают одним из лучших форвардов в российском футболе. Он бы мог принести много пользы и в Японии, однако просидел на скамейке, довольство­вавшись коротким и тем не менее запомнив­шимся десятиминут­ным отрезком игры в матче с Бельгией.

Его отличает отличное понимание происходящего на поле. Остро чувствует момент, когда и где открыться.

При этом принимает мя­чи от партнеров, не снижая скорости, чем ставит защитников в крайне неудобное положение. И причиной тому хорошая техническая оснащенность. Впрочем, и удар у Кержакова поставлен: четырнадцать голов в чемпионате — тому наглядное подтверждение.

Останется ли он в России? Сложно сказать. Появится достойное пред­ложение от солидного зарубежного клуба — может и уехать. Если честно, не хотелось бы. Футбол — это все-таки зрелище, которое создают именно такие неординарные во всех проявлениях футболисты.

Глава 7. « Межсезонье, межсезонье…» Оглавление Заключение

Наверх